Детская жадность: как с ней бороться

"Моему отпрыску 1 год и 8 месяцев. С раннего возраста он не лишь только не даёт никому своих игрушек, хотя и отнимает игрушки у детей. Чего только я не пробовала – упрашивала, отнимала, но он поднимает такой вопль... Знаете, за обедом он отбирает у меня даже тарелку с едой, хотя перед ним стоит его тарелка. Подскажите, как быть с алчностью".

Молодая мама, видимо, серьёзно относится к воспитанию отпрыска. Но в письме – почти все педагогические промахи, какие только бывают... Поговорим о их.

...Кажется, и вопроса нет: жадность – черта мерзкая. Не случайно самая первая детская дразнилка во дворе: "Скряга-говядина!". Наверное, с этого первого людского закона и начинается мораль: поделись, не хватай, оставь другому – задумайся о другом. И первое, к чему приучают ребёнка: дай матери... Дай папе... Дай братику... Дай мальчугану...

И первый же конфуз: не даёт! И 1-ое испытание родительского честолюбия: когда мама выходит с мальчуганом гулять, а он на глазах у всех отнял игрушку – ах, как неудобно! Вообще, по-моему, со многими детскими дефектами мы начинаем воевать даже не поэтому, что они так уж огорчают нас, а поэтому, что стыдно перед людьми. И это отлично. Иногда беды начинаются там, где теряется всякий стыд перед людьми.

Казалось бы, ничего ужасного: станет ребенок старше и отучится от алчности. Но кто не знает – одни, когда растут, последнее отдадут, а у других зимой снега не допросишься. Кое-какие люди всю жизнь даже мучаются от собственной жадности, хоть и торопятся дать то, собственно что у них просят, но мучение не отпускает, алчность грызёт душу.

Конечно, мы можем отучить малыша отнимать чужие игрушки, но не загоним ли мы порок вовнутрь? Не вырастет ли у нас жадный человек, умеющий прятать свою жадность? А может быть, порок данный лишь временно спрячется, а потом, в двадцать лет, в 30, когда человек меньше будет зависеть от находящихся вокруг, тут-то он и покажет себя! А мы станем удивляться: откуда?!

Все мы хотим, дабы у наших детей появились добрые чувства, а не просто умение прятать или подавлять чувства дурные. Так вот, 1-ая ошибка: мама спрашивает совета, как биться с жадностью. А надо бы поставить вопрос по-другому: как воспитать добродушие? За двумя этими вопросами – принципиально различные подходы к воспитанию.

"...Путь к сердцу ребёнка пролегает не спустя чистую, ровную тропинку, на которой рачительная рука педагога только то и делает, собственно что искореняет сорняки-пороки, а через тучное фон, на котором развиваются ростки моральных плюсов... Пороки искореняются сами по для себя, уходят незаметно для ребёнка, и уничтожение их не сопрягается с никакими болезненными явлениями, если их теснит бурная поросль достоинств".

В эти замечательные текста В. Сухомлинского, в его мысль, что пороки искореняются "сами по для себя", многие, как правило, отказываются верить. Мы освоили педагогику притязания, наказания, уговоров, поощрений – педагогику борьбы с дефектами; мы порой так яростно боремся с дефектами ребёнка, что и достоинств его не лицезреем. А может, не надо бороться? Может, все-таки вести себя по-другому, увидать и развивать в ребёнке всё лучшее?

А то случается так: сначала неумением своим, или небрежением, либо недобротой мы взращиваем зло, а потом в великодушном порыве бросаемся на борьбу с этим злом. Поначалу направляем воспитание по ложному пути, а позже спохватываемся: бороться!

Посмотрите, когда малыш не дает игрушки, мама отнимает их у него. Отбирает силой. Но если сильная мама отбирает у меня, слабого, игрушку, то отчего же и мне, подражая матери, нельзя отнять игрушку у того, кто слабее меня? Не имеет возможность ведь двухлетний понять, что мама "противится злу" и поэтому права, а он, ребёнок, зло совершает и поэтому не прав. В таких этических тонкостях и совершеннолетние, увы, не всегда разбираются. Ребёнок же получает раз урок: сильный отнимает! Сильному отнимать возможно!

Учили добру, а научили агрессивности... Нет, я не пытаюсь впадать в крайность: отняла мама – ну и хорошо, ничего страшного, возможно, и не произошло. Отняла и отняла, я не желал бы запугивать. Отмечу лишь, что это действие оказалось неэффективным.

Но помните, мать – автор письма действовала и другим способом: уговорами. Обыкновенно уговоры противопоставляют наказаниям. На самом деле они могут помочь так же мало, как и наказания. Какой содержание уговаривать ребёнка, который по возрасту либо в силу нравственной неразвитости уговоров просто не осознает?

Ну хорошо, не силой, не уговорами, а как же? "Репертуар" вероятных действий кажется маме исчерпанным... Меж тем есть ещё по крайней мере раз способ добиться желаемого результата. Педагогическая урок всё громче стала говорить о пользе внушения. Не лишним будет заметить, мы, сами того не замечая, используем этим методом на каждом шагу. Мы то и дело внушаем ребёнку: ты неряха, ты лодырь, ты злой, ты жадный... И чем меньше малыш, тем легче поддаётся он внушению.

Хотя всё дело в том, что именно внушать ребёнку. Лишь только одно, всегда одно: внушать, что он хороший, храбрый, щедрый, достойный! Внушать, пока не поздно, пока же у нас есть хоть какие-то причины для таких уверений!

Малыш, как и все люд, поступает в соответствии со своим представлением о самом для себя. Если ему внушить, что он ненасытный, то никакими силами его от сего порока потом не избавить. Если внушить, собственно что он щедрый, – он и станет щедрым. Хотелось бы лишь понимать, что внушение – это совсем не уговоры, не одни только текста. Внушать – значит всевозможными средствами помогать ребёнку сделать лучшее представление о самом себе. Сначала, с первых дней, – внушение, позже, постепенно, – убеждение, и всегда – практика... Вот, наверное, лучшая стратегия воспитания.

Пробовали заставить мальчугана делиться игрушками, пробовали отнимать у него эти игрушки, пробовали позорить его, пробовали уговаривать – не помогает. Попробуем по-другому, повеселее:

– Пытаешься и мою тарелку? Пожалуйста, бери, мне не жаль! Сколько ещё поставить? Одну? Две? Вот какой у нас молодой человек хороший, он, наверное, богатырь будет – сколько каши обедает! Нет, он у нас не жадный, просто он довольно любит кашу!

Не даёт игрушки другому?

– Нет, он абсолютно не жадный, он просто бережёт игрушки, не разламывает их, не теряет. Он бережливый, осознаете? И потом, это ему только сегодня не охота отдать игрушку, а вчера он отдавал и на следующий день отдаст, поиграет сам и отдаст, потому собственно что он не жадный. У нас в семье скупых нет: и мама не жадная, и папа не ненасытный, а сын у нас самый щедрый из всех!

Хотя теперь надо же дать ребёнку вероятность на деле проявить свою щедрость. 100 случаев жадности оставим без внимания и осуждения, а вот раз случай щедрости, пусть нечаянной, превратим в мероприятие. Скажем, в день его рождения дадим ему конфет – пораздавай ребятам в детском саду, у тебя же сейчас праздник... Раздаст, а как же по другому! И если бежит во двор с печеньем, дайте ему ещё некоторое количество штук для товарищей – дети во дворе любят всё съестное, кажется, век их не кормили.

Я принимаю во внимание дом, где детям никогда не выделяли одной конфетки, одного яблока, одного орешка – обязательно всего по два. Даже кусочек хлеба, подавая, ломали пополам, чтобы было 2 куска, чтобы не появлялось у ребёнка чувства "последнего", а всегда казалось бы ему, собственно что у него всего много и потому можно и разделиться с кем-нибудь. Чтобы и не возникало сего чувства – жалко отдать! А вот делиться-то и не заставляли, и не побуждали – лишь предоставляли такую вероятность.

Подозревая ребёнка в жадности, подумаем, что считается её причиной. Может, мы даём ребёнку очень много, а может, слишком мало? Может, сами жадничаем по отношению к нему – в воспитательных, очевидно, целях?

И наконец, самое простое, с чего, наверное, и следовало бы начать. Видимо, мама – создатель письма – не знает, что её малыш вступил в критический период развития, в так именуемые "ужасные два года": время упрямства, отрицания, своеволия. Довольно может быть, что мальчик не дает игрушки вовсе не из жадности, а всего только из упрямства, которое скоро пройдёт. В данном возрасте всякий нормальный ребёнок все хватает, разламывает, не слушается, не признаёт никаких "невозможно". Чудовище, да и только! Что с ним несомненно будет, когда он вырастет?

Да не несомненно будет он всегда таким! Ну не имеет возможность же человек расти равномерно и плавно, как брюква на грядке!

Я знал девченку в таком же возрасте: год и восемь месяцев. "Дай матери мячик!" – мячик за спину. "Дай матери конфетку!" – глаза в сторону, конфета поскорее в едок, чуть не подавилась. Прошло полгода – и сейчас, когда дают кусочек очищенного яблока, переживает маме: откуси! И отцу – откуси! И кошке в рожу тычет – откуси! И не объяснишь ей, собственно что кошке яблоко ни к чему, и приходится вытерпеть этот гигиенический кошмар: потычет кошке, а позже в рот.

Ну а если бы не переменился малыш? Что же, тогда пришлось бы, как и до этого, внушать ему, что он щедрый, внушать год, 5 лет, десять, пятнадцать, не уставая, пока же этот порок сам собою не обернётся чем-то нужным – бережливостью, например. Или даже жадностью – к познаниям, к жизни. Что ж, такую жадность все мы приветствуем.

Поделитесь статьей с друзьями в социальных сетях:

На ту же тему
Женщины в бизнесе и дома © 2017 ·   Войти   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх